А может "обращение" и обоснованное? Ну или необоснованное не всегда?

«Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле Концепции общественной безопасности»:

«"блядство"» и однокоренные с ним слова в древнерусском лексиконе были общеупотребительны и обозначали крайнюю степень лживости и нравственной порочности, возведённых в жизненный принцип.»

«Иудин грех ХХ съезда»:

« 8. Как эпоху, начатую ХХ съездом, назвать по-русски???
Обратимся к статье Константина Крылова “ЕБН”[298], опубликованной на сайте “Агентства политических новостей” 7 февраля 2006 г. Она посвящена ельцинской эпохе, но начинается с экскурса в филологию, который мы приводим ниже:
«Слово «блядь», вопреки пуристам, хоть и грубо, но вполне пристойно, — его, к примеру, можно встретить в богослужебных книгах на церковнославянском. Там оно означает ошибку, заблуждение или ересь, причём не случайную, а упорную, сознательную ошибку, намеренное отступление от истины. Слово родственно западнославянским словам, обозначающим потемнение, помрачение ума, слепоту и смешение, квипрокво и всяческую неразборчивость.
За этим стоит образ правильного пути, как правило единственного, ведущего к праведной и святой цели — и великого множества «кривых, окольных троп», по которым блядь и ходит по блядским своим делам.
Разумеется, это может касаться человеческого поведения в любых сферах. Современное значение слова выпятилось понятно почему: распутная баба, «блудница», ходящая по мужикам в самом прямом смысле слова (из избы в избу, каждый раз по другой дорожке, задами-огородами) воплощает метафору совсем уж буквально. Но вот, например, церковнославянское «блядивый» означает «празднословный», «демагогический», а если совсем уж точно — «многими речами приводящий в заблуждение и сбивающий с толку».
На это стоит обратить особое внимание, потому как тут-то и пролегает грань, делающая блядство особо скверным грехом, куда более гадким, чем «просто» ложь или «просто» измена. В отличие от обычного лжеца, стремящегося убедить человека в чём-то ложном, но конкретном, блядоуст ставит перед собой иную, ещё более мерзкую цель — отвратить человека от истины как таковой, сманить с прямой дороги в тёмные чащобы разнообразной неправды, где человек сам заплутается, сам себя обманет, потеряется и погибнет. Лжец учит лжи, но хоть определённой лжи — от неё ещё можно возвратиться к истине.